По всеобщему единодушному мнению, у Рэйлана Норта были манеры павиана. И последнее, чему отдал бы дань сей грубиян, так это правилам хорошего тона. Но в тот день, когда их представляли друг другу, он изменил себе: вскочил с кресла и пожал руку Кирстен Рамм, только ради того чтобы дотронуться до нее. Рэйлану захотелось сжать ее маленькие руки в своих и уверить, что все будет в порядке. Почему-то ему в тот момент показалось, что она нуждается в таком заверении.

А голос! Голос был под стать ей самой: хрупкий, нежный, сексуальный. Казалось, он коснулся его губ как нечто настолько осязаемое, что Рэйлан почувствовал вкус этого голоса, который разбудил в нем мужское начало. Он с трудом опустился в кресло, чувствуя себя морально парализованным.

Она села на стул, предложенный Мэлом. Когда миссис Рамм скрестила ноги, на мгновение под юбкой показался кремовый шелк, обрамленный кружевами светло-шоколадного цвета. Рэйлан был рад, что надел темные очки, которые позволяли ему глядеть тайком на то восхитительное место, где одна нога легла поверх другой. У нее были точеные икры и тонкие щиколотки.

Верхняя часть ее костюма была… Он не знал, как это правильно называется, ну и не важно. Блузка от плеч запахивалась наискосок. Когда она слегка наклонялась, можно было увидеть бюстгальтер, плотно обхвативший грудь, лучистую кожу с загаром, ничуть не напоминавшим цвет пережаренного бифштекса, который нередко приобретали поклонницы южно-калифорнийского солнца. Нитка жемчуга скользнула в небольшую соблазнительную впадинку, уходящую под вырез блузки. Вид серебристых жемчужин, перекатывающихся через линию загара, заворожил его.

Она казалась беспомощной и безвольной, как медуза под жарким солнцем, но это впечатление было обманчивым.

– Почему я здесь? – этим решительным вопросом миссис Рамм вернула ничего не значащий формальный разговор к сути дела.

Создавалось впечатление, будто она почти не замечает его, и это было странно. Норт привык, что женщины всегда пялятся на него и всегда в благоговейном безмолвии.